Домой Аналитика «Послезавтра» мировой политики. Антиутопия, в которую втягивается Украина

«Послезавтра» мировой политики. Антиутопия, в которую втягивается Украина

450
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

На днях израильские ракеты уничтожили российский ракетно-пушечный комплекс «Панцирь С1», с сирийскими специалистами, которые прикрывали пункты концентрации иранских «прокси», противостоящих поддерживаемым американцами курдам и турками «зелёным» сирийцам. Одновременно российские «частники» в той же Сирии охраняют нефтяные поля, на которых ведут добычу российские компании, а американские специалисты (также частники?) – нефтяные поля на подконтрольной курдам территории.

Когда в начале года «вагнеровцы» попробовали вторгнуться в сферу влияния США – их разбомбили.

И всё это происходит на территории формально суверенного государства Сирийская Арабская Республика.

Подобные инциденты – одни из множества маркеров ближайшего будущего человечества, в котором сырьё и ресурсы, рынки сбыта и источники рабочей силы, производственные мощности и технологии станут объектом противостояния транснациональных корпораций.

Чьи интересы вдали от родины защищают «частники» и американцы, а также почему сегодняшняя ситуация в Сирии может стать реальностью в глобальном масштабе уже в обозримом будущем – в очерке о контурах философии капитализма будущего.

«Золотой процент»

82 процентами всех богатств мира владеет 1 процент населения Земли. Об этом свидетельствуют опубликованные в конце января 2018 года данные исследования международного объединения организаций по борьбе с бедностью Oxfam. Состояние богатейших людей мира за прошедший год увеличилось на 762 миллиарда долларов, говорится в отчете Oxfam. В то же время состояние половины населения Земли осталось без изменений.

Общее состояние самых богатых людей мира с 2010 года выросло на 13 процентов. Оно увеличивается в шесть раз быстрее, чем зарплаты обычных рабочих и служащих. Количество миллиардеров за последний год выросло беспрецедентно. «Бум миллиардеров говорит не о цветущей экономике, а о крахе экономического порядка», – уверена директор Oxfam Винни Бьяньима.

Подтверждают тенденцию и данные ежегодного (2017) доклада Global Wealth Report, составленного швейцарским банком Credit Suisse. Согласно им, доля богатств, которыми владеют 1% населения, с кризисного 2008 года выросла с 42,5% до 50,1%.

С такими темпами, лет через 40 абсолютная часть мировых богатств окажется в руках ничтожного малого процента человечества.

Впрочем – и в этом важный аспект проблемы – условные «мировые богатства» представляют из себя лишь в малой степени пачки валюты, драгоценности и предметы роскоши, принадлежащие конкретным людям. Это «богатство» является капиталом, вложенным в ресурсы, средства производства, бренды и интеллектуальную собственность. И принадлежит он – транснациональным и национальным корпорациям.

Поэтому богатеет не условный «делец и банкир, владелец заводов, газет, пароходов…», а корпорация, контролирующая определённый сегмент глобальной экономики.

В этих корпорациях концентрируется финансовая, интеллектуальная, технологическая мощь общества. А события последних лет демонстрируют, что и силовая составляющая корпоративных структур всё увереннее заявляет о себе на мировой арене.

«Империализм ветхий»

Изучавшие в советских ВУЗах основы научного коммунизма помнят упрощенные формулы В. И. Ленина, не без доказательств утверждавшего, что в современном ему мире происходила монополизация рыночной экономики и концентрация финансового капитала. Эти монополии (картели, трасты) обеспечивали себе доминирование в пределах национальных государств и искали выходы на новые рынки сбыта. Найти их можно было в колониях и отсталых странах. Сражаясь за рынки и ресурсы, монополии принуждали национальные правительства использовать военную силу. Там, где можно обойтись без большой войны, применялась «дипломатия канонерок» – намёк аборигенам на возможности использования вооруженной силы. Там, где намёк не был понят – политика «большой дубинки» для свержения недружественных режимов и установления лояльных и зависимых. В крайнем случае, дело дошло до мировой войны.

Ленин, к слову говоря, был далеко не одинок в ожидании наступления эры доминирования тотальной олигархии. Иллюстративно, пусть и несколько схематично, это описано в романе Джека Лондона «Железная пята». Да и нацистский эксперимент скорее подтверждал, чем опровергал ленинские допущения.

Остановить монополистический капитал, по мнению марксистов 100-летней давности, можно лишь в случае мировой революции, ликвидации частной собственности на средства производства и перехода к коммунизму.

В теории выглядело привлекательно, но на деле оказалось, что эффективно работать без соответствующей мотивации и принуждения, член социалистического общества может лишь из-под палки (Сталин), в случае послабления (Хрущев, Брежнев) стремление к личной выгоде становится главным интересом большинства граждан. А такой интерес наталкивался на сопротивление неповоротливых и неэффективным форм хозяйствования. В конце концов у советского строя не осталось защитников, и он пал.

С другой стороны, существование конкурирующего «красного лагеря», а также развитие производственных сил, во многом стимулировало повышение уровня социальных расходов на Западе. Уже в 1950-х годах, сравнивая уровень жизни советских людей и «загнивающего Запада», была заметна очень большая разница между ними. Пришлось, в фигуральном и буквальном смысле, «строить стену». Чтоб «советские» не убежали.

Крупный капитал, в значительной мере попавший во время войны под контроль национальных правительств, притормозил, хотя и не остановил расширение. По большому счёту, создание ЕС начиналось именно с объединительных процессов ФРГ и Франции в ряде отраслей, прежде всего – угольной и сталелитейной. Как следствие, к концу «холодной войны» в капиталистическом мире собственно национальных влиятельных корпораций осталось не так много, капитал принял транснациональную форму.

«Империализм гибридный»

Падение «железного занавеса», распад СССР и торжественно провозглашённый переход к «открытому обществу» породил ожидания, что демократия восторжествует во всех странах. Футуролог Фрэнсис Фукуяма даже книгу написал с характерным названием: «Конец истории и последний человек» (1992), в которой утверждал, что победа либеральной демократии знаменует собой окончание «исторических» конфликтов между государствами. А дальше – прогресс и модернизация, испортить которые могут лишь одиночки-бунтари.

Следующее десятилетие, вроде бы, это предположение подтверждало. Миру был предъявлен идеальный вариант: западные страны, утвердив внутри страны политическую систему либеральной демократии, перейдя к рыночным отношениям с высоким уровнем социальных стандартов и отказавшись от активной внешней политики (кроме США) могут продемонстрировать всему миру действительно комфортную модель существования общества. И к этой модели, приняв правила игры, можно было «подтянуться».

Как всегда, в теории оказалось всё намного проще, чем на практике. Во-первых, стабильное развитие западного общества основывалось на гигантски раздутых кредитных пузырях, когда люди получали немалый объём материальных благ и услуг, не обеспечивая достаточного личного вклада в их производство. Что и подтвердил кризис 2008 года.

Во-вторых, благосостояние Запада стимулировалось ограблением «третьего мира» и капитулировавшего соцлагеря. Вакуум национального капитала в постсоветских странах привёл к тому, что значительное число стратегически важных предприятий и контроль над добычей энергоресурсов оказались в руках транснациональных корпораций. Даже «Газпром», напомним, не был монополистом на российском рынке газа. У большинства газо- и нефтедобывающих компаний в РФ в 1990-х было западное «место прописки». Что позволяло обеспечивать поставки энергоресурсов на Запада по низким ценам. Так, в 1994 году стоимость барреля нефти колебалась от 13 до 19 долларов. Да и новые гигантские рынки оказались открытыми для товаров самого разного качества.

В-третьих, развитие технологий привело к утверждению, по большому счёту, мифа о постиндустриальном обществе, при котором исключительное значение имеет интеллектуальный капитал. Как следствие – закрывались заводы, а на их месте вырастали ТРЦ и офисные помещения.

Вот только заводы не закрывались. Транснациональные корпорации переносили производство туда, где рабочая сила была дешевле. Руководствуясь исключительно интересами собственной выгоды.

Главный офис корпорации находится в США или Европе, производственные мощности – в Китае или Мексике, а сбыт – по всему миру. Повысились или снизились возможности влияния национальных правительств на такие корпорации? Ответ очевиден – корпорации обретали всё большую самостоятельность.

Собственно, победа на президентских выборах Трампа – это, вероятно, последний очаг сопротивления доминированию такой системы. «Закрыть заводы в Мексике и не стимулировать экономику Китая», – вот концентрированное изложение программы нынешнего президента США. Который, впрочем, также действует в интересах корпораций. Но других.

Тех, для кого национальный характер, на данном этапе, имеет приоритет над транснациональным. Такие же процессы прошли на рубеже веков в России, где корпоративные элиты сумели сместить компрадорскую власть Ельцина и отодвинули руководство транснациональных корпораций («Юкос» Ходарковского, «Лукойл» Березовского и др.), построив государство, в котором интересы национальных корпораций занимают центральное место. На них работает весь силовой блок, вся внешняя политика.

Такой «отжим» у транснациональных корпораций (прежде всего – Сороса) права контроля над ресурсами вызвал яростное сопротивление Запада. Первые санкции появились задолго до Крыма и были связаны с т. н. «делом Магнитского», возникшим, в первую очередь, вследствие противостояния российских и зарубежных бенефициариев.

Но означают ли санкции (даже нынешние) изоляцию? Нет, не означают. ЕС, заинтересованный в сотрудничестве с «Газпромом» дал окончательное «добро» на строительство «Северного потока-2», убивающее украинский транзит в принципе. В то же время российские корпорации, хотя и существующие относительно автономно от транснациональных, всё равно тесно связаны с ними.

Так, доля российских предприятий, не готовых отказаться от закупок за рубежом технологий и сырья, за время санкционной войны не только не снизилась, но даже выросла. Если в 2015-м году 30% предприятий выражали готовность сократить или полностью свернуть закупки за рубежом машин, станков и технологических решений, то к 2017-му таких осталось лишь 7%. По сырью ситуация не многим лучше: три года назад о попытке перейти на отечественные аналоги говорили 22% опрошенных руководителей, а в прошлом году их доля сократилась до 8%. Таким образом, зависимость промышленности от импорта выросла до 92-93%.

Вообще, «Газпром» – лишь видимая часть айсберга, пребывающая на виду вследствие своей вовлеченности в европейские политические игры. А есть ещё «Русал», «Роснефть», «Норникель» и т. д.

А будет ли Путин во главе этого корпоративного образования, или на его место придёт любой другой политик – от Жириновского до Собчак – действовать они будут одинаково. В интересах национальных корпораций. Иначе и недели не протянут.

Старая шутка КВН – «Путина не существует!» – оказалась правдой.

«Право силы»

Уже к концу 1990-х национальные и транснациональные корпорации заняли ведущие позиции на мировой политической арене. И в этой новой реальности разговоры об «открытом обществе» и «либеральной демократии» остались образными фигурами публичной риторики, отойдя на задний план в области реальной политики.

Символически новую эру открыл теракт 11 сентября 2001 года. Фактически её утверждение потребует ещё много лет. Вехами на этом пути станут постепенное снижение роли национальных государств, расширения права силы на международной арене, изменение самой философии войны и боевых действий между государствами.

Если при Ленине Первая мировая война велась между национальными правительствами в интересах национального капитала, то глобальный характер капитала («офис в Париже, завод в Пекине») классические войны делает бессмысленными. Но не отменяет возможности сведения счётов между различными корпорациями, стремящимися нанести удар конкуренту.

В той же Сирии всё до банального просто. «Частники» РФ выбивают конкурентов с нефтяных полей и российские фирмы получают право на их эксплуатацию. В качестве предохранителя на территории размещаются военные базы. Например, российская Evro Polis получит 25-процентную долю в производстве сирийской нефти и газа, которые будут добываться в районах вблизи Пальмиры, освобожденными от «Исламского государства». На территории конкурентов курдов – базы американские с аналогичными задачами. Когда российские «частники» сделали вылазку – их наказали. Хотя территория, вроде, сирийская, а не РФ и США.

Всё просто и в Ливии. Когда-то богатейшее государство, в котором существовала гипер-демократия – Джамахирия – было ввергнуто в анархию неизвестными «повстанцами», о которых никто не знал – кто они и чего хотят. И теперь Каддафи уничтожен, а нефть выкачивается вновь-таки непонятно чьими компаниями. И да, через несколько лет европейцы признались, что действия «повстанцев» некоторым образом координировались внешне.

«…и Украина»

Как ни цинично об этом говорить, но Украина – одно из первых полей войны за тотальный корпоративный передел мирового рынка. Украинская власть не сумела (хотя некоторый период и пыталась) балансировать между претензиями «Газпрома» на совместную эксплуатацию ГТС и натиском со стороны МВФ и мировых агро-холдингов.

На данном этапе побеждает МВФ, целью которого является превращение Украины в элемент системы транснациональных корпораций. В соответствии с разделением труда, – на аграрной специфике. А также – как источник рабочей силы и рынок сбыта.

А раз доминируют конкуренты, значит РФ и «Газпром» сделают всё возможное для дестабилизации тут ситуации. Тем более, что на начальной стадии конфликта к этому добавилась и особенно актуальная для «Газпрома» проблема.

Последним фактором, определившим окончательное решение руководства РФ приступить к расшатыванию Украины стала «Сланцевая революция», перспективы которой на конец 2013 года были туманными. Однако в Украине есть огромные запасы сланцевого газа (7 трлн. куб), а Shell, Chevron и Exxon Mobil на тот момент заключили договора об эксплуатации месторождений. Центры месторождений – Чёрное море и… Славянск.

У сланцевой добычи были неплохие перспективы – в 2013 году США обогнали РФ по объемам добычи газа. Другое дело, что пока «сланцевый прорыв» несколько забуксовал. Но процесс уже пошёл.

Зачем «Газпрому» (Путину) Крым? Защищать себя, так как полуостров занимает стратегически важное месторасположение. Зачем защищать, ведь никто не нападает? См. выше о Ливии и Сирии.

Кто-кто, а бенефициарии российских корпораций, в том числе силовики, очень ясно понимают, что если у транснациональных корпораций удастся потеснить, а лучше – уничтожить «Газпром» (и его собратьев), получив право на самостоятельную добычу нефти и газа на российской территории, то они это сделают. Как путём расшатывания ситуации внутри РФ («Болотная революция»), так и внешним воздействием.

 Контуры будущего

Собственно говоря, сегодняшняя Сирия, как и сегодняшний Донецк – это очень неприятные, но, к сожалению, очевидные контуры мира будущего. На одной окраине города «работают» танки, на другой – гуляет дорогой ресторан. На колониальной военной базе – безопасно, за несколько десятков километров – сражаются «частники».

Корпорации не самоубийцы, чтобы начинать ядерную войну. Но и слова о «либеральной демократии» и «правах человека» для них – пустой звук. Гибридные войны – это возможности вытеснять государства из международных отношений, переходя к прямым взаиморасчётам. Пусть даже и во время войны. Классический пример – угольные махинации, облечённые в формулу «Роттердам +». Это когда донецкий уголь вывозят в Ростов, а оттуда – в Украину. Что не мешает украинским войскам стрелять по ОРДЛО, а сепаратистам отвечать тем же.

Почему корпорациям нужна война? По тем же причинам, по которым она нужна была их предшественникам – картелям и трестам начала ХХ века: борьба за ресурсы, рынки сбыта, возможность «освоения» военных заказов.

Конспирологи часто говорят о том, что целью транснационального капитала является сокращение населения до «золотого миллиарда». Это, скорее всего, не глобальная стратегия, так как у корпораций её, собственно, нет. Это – естественно возникающие у их собственников идеи, основанные на наблюдении за особенностями выстраивания в последние годы социальной структуры. В большинстве стран, а с недавних пор этот процесс начался и на относительно благополучном Западе, социальная пирамида обрела фактически законченные формы. Небольшой процент корпоративных собственников и топ-менеджеров, ниже – корпоративные сотрудники, силовики и политики, ещё ниже – «частные армии» и сжимающийся «средний класс», на самом обширном дне – все остальные. Там, где потребители «боярышника» в РФ и 5 миллионов официальных «бомжей» в США. Фактически – намного больше, так как известный в качестве жилья по американскому кино фургон по-настоящему домом не является.

Очень тонко прочувствовали, если не сказать «пронюхали» процесс грядущего доминирования корпораций творческие люди – кинематографисты.

Посмотрите на кассовые голливудские антиутопии последнего десятилетия. Давно прошли те времена, когда мужественные повстанцы сражались с «империями», которые наносили ответные удары. Теперь в фантастических фильмах доминируют корпорации, как правило, производящие роботов/андроидов (для зрелищности). Обязательно – тотальная слежка за каждым индивидуумом и наличие определённой кастовой системы.

В фильмах, как правило, побеждает боец-одиночка.

Но вот это – настоящая фантастика.

Одиночки победить не смогут. Победят корпорации.

Автор: Олег Карлов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ