Домой Лента соцсетей Штурм Капитолия: 7 последствий для американской политической системы

Штурм Капитолия: 7 последствий для американской политической системы

485
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

По сути, не важно, кто спланировал и провел вторжение в Капитолий или кто сейчас пытается использовать эту ситуацию. То ли это была спецоперация демократов для слома сопротивления республиканцев во время сертификации голосов выборщиков, то ли это сыграл свою роль эффект толпы и банальная глупость, то ли за этим стоял президент США Дональд Трамп, пытающийся оказать давление на Сенат (скорее всего), — все эти версии имеют право на жизнь и все они по большому счету не важны, поскольку кроме сиюминутного информационного, политического и даже юридического эффектов они будут иметь далеко идущие тактические и стратегические последствия для всей политической системы. Кто виноват – вопрос второстепенный по сравнению с тем, а как теперь с этим жить?

Картинка из Капитолия с убегающими полицейскими, погибшими и раненными протестующими, сидящими в креслах сенаторов уличными демонстрантами стала не просто логичным финальным стопкадром 4-летнего правления Дональда Трампа – непрекращающейся интегральной войны двух Америк – старой и новой, но значительно расширила политическое «окно Овертона», значительно подорвала доверие к ключевым государственным и общественным институтам и процедурам, столетиями выстраиваемой публичную архитектуру власти и общему образу будущего – «американской мечте».

При этом инстинкт самосохранения, который сейчас демонстрируют американские элиты (включая Трампа), массовые задержания участников штурма не должны вести к игнорированию, поскольку это только приближает новые катастрофы, ведь:

1) очевидно, что такие выборы и подведение их итогов, протест и смерть мирных протестующих в Капитолии стратегически подрывают внутренний и международный авторитет США в части демократической глобализации, эффективных и честных выборов и процедур формирования власти. Миф о политической системе США, где «все надежно отрегулировано», а «высокая политическая культура» позволяет найти демократический выход из любой ситуации, всерьез и надолго дискредитирован. Поэтому в будущем для того чтобы указывать другим странам, «какая демократия правильная», США уже придется полагаться только на силу, а не на авторитет, а это уменьшит реальные возможности;

2) подрыв американского авторитета в свою очередь тянет за собой ослабление одного из ключевых инструментов влияния США в мире — soft power (мягкой силы), которую они десятилетиями эффективно применяли за рубежом. «Такая победа» Джо Байдена – омраченная обвинениями в фальсификациях и кровью в Капитолии – может не вернуть былую силу условным «соросятам» (как ожидалось), а сделать их еще более токсичными и информационно беззащитными за рубежом. К тому же многие искренние (а не профессиональные) американофилы (особенно трампианско-республиканского толка) на глазах становятся американоскептиками;

3) усугубляется раскол между двумя Америками: первой – финансово-глобалистической, глубинной, контролирующей ключевые СМИ, социальные сети и государство, хоронящей уголовника-рецидивиста с президентскими почестями в «золотом» гробу, и второй – традиционно-производственной, провинциальной, маргинализированной, но многомилионной, провожающей в последний путь ветерана армии США, 14 лет защищавшего государства и убитого в Сенате. Проблема усугубляется тем, что у первых в руках государство, у вторых – традиции и справедливость (возможно), первые чувствуют себя победителями, а вторые – бессилие и несправедливость. При этом десятки пострадавших и задержанных – это новая элита протеста. Как минимум каждый пятый-четвертый американец поддерживает штурм Капитолия. Посткорейский период относительной политической и социальной стабильности для США, наверное, завершен;

4) расширяется политическое «окно Овертона» — грань допустимого. Примитивные фальсифицирующие избирательные технологии, вторжение в зал заседаний Сената и расстрел мирных протестующих в Капитолии еще недавно было «немыслимым» для США, а теперь — просто «радикальным». А может стать «приемлемым». И тогда вместо «Карточного домика» в американском политикуме начнутся «Голодные игры» и «Сойка-пересмешница» — игры все с более упрощенными и грубыми правилами. Общество готовилось к этому все последние годы. И по-своему парадоксально, что именное BLM-движение со своими «зонами свободы» и штурмами муниципальных учреждений сделали принципиально многое для этого;

5) формируется беспрецедентный в новой истории кризис легитимности новоизбранных органов власти — и президента, и Сената. Ведь каждый третий избиратель в США убежден, что выборы были сфальсифицированы. Это «пиррова победа» Байдена, лишающая его политических перспектив, делающая его «полухромой уткой» с первого дня президентства. Самое худшее для американской политической системы – что одновременно происходит дискредитация как власти, так и оппозиции (оказавшейся такой же системной), общественный негатив, вызванный выборами, теряет каналы презентации.

Кроме того, чтобы избавиться от Дональда Трампа, оказалось мало «женских маршей», «забастовок учителей», «BLM-движения». И американский финансово-политический истеблишмент – «глубинное государство» (скрытый консенсус элит) — вынужден был часто действовать напрямую и грубо игнорируя декларируемые в мире и внутри страны правила и нормы (чего только стоит деятельность СМИ, ключевых социальных сетей или подсчет голосов). Как итог, многие американцы «очнулись» с чувством, знакомым для тоталитарных стран – ощущением «фасадности» формального государства и чувством бессилия. Уровень социального отчуждения, недоверия к политической системе и СМИ (публичным каналам информирования) будет только расти. Тезис Дональда Трампа «высушить Вашингтонское болото» сначала трансформировалось в «выборы сфальсифицированы», а теперь укрепилось «глубинный народ против глубинных элит»;

6) концентрация абсолютной власти в руках демократов (президентский пост, Сенат и палата представителей —  «монобольшинство», одним словом) может означать последний политический цикл для старой республиканской партии. Трампианцы и демократы создали экзистенциальный кризис будущего для Республиканской партии. Как итог, в США может формироваться или однопартийная модель, или появятся серьезные конкуренты на место республиканцев. Возможно, что эти президентские выборы и довыборы в Сенат для классических старых республиканцев были «лебединой песней». Ведь они не просто проиграли демократам все, что могли, но и серьезно дискредитировали себя в глазах своего же избирателя, который в своей массе на стороне Д. Трампа, а не М. Пенса. Также весьма вероятна реформа избирательной системы в США и переход к прямому голосованию на выборах в США, усиление роли Конгресса и ослабление президента;

7) нынешняя политическая нестабильность может сказаться на экономике. Огромный бюджетный дефицит США, пузырь на фондовых рынках, кризис, связанный с ковидом, и многие другие проблемы фактически купируются в значительной мере благодаря статусу главного эмиссионного центра в мире – доллар США является доминирующей резервной валютой мировой экономики (от 63 до 75% сделок и резервов). А доверие к нему в значительной мере базируется на американской политической стабильности, которая сейчас поставлена под угрозу. Хотя бы частичная потеря веры в политическую систему США и, соответственно, доверия к доллару в мире может привести к новому экономическому кризису, которого не видел еще мир в ХХI столетии.

Конечно, последствий будет намного больше, но не обо всех из них сейчас хочется говорить, да и посмотрим, не придумают ли американские политические элиты что-то для восстановления нарушенного двухпартийного баланса. Ну, а пока страх и ярость царят в Капитолии.

Руслан Бортник, политолог, директор УИП

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ