Домой Спецтемы Эпидемиологический порог современности

Эпидемиологический порог современности

1458
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Долгосрочные последствия того, что случилось в начале 2020-го года (эпидемия COVID-19) и случится в ближайшие месяцы (экономическая рецессия) ещё надлежит осмыслить. Впрочем, некоторые очевидные вещи можно зафиксировать сейчас, дав возможность в дальнейшем приблизится к панорамному видению происходящего в наши дни. Чтобы уловить тенденции и попытаться понять – что ждёт человечество и отдельные страны в ближайшей и отдалённой перспективе.

Вряд ли будет уместным впадать в конспирологию и гадать, что же стало первопричиной нынешнего потрясения: подготовка к экономическому кризису и для этого распространение вирусной паники на уровне глав мировых государств, или же ожидание депрессии как следствия эпидемиологической тревоги. Дело не в этом. Дело в том, что «затрещала» сложившаяся за последние десятилетия глобальная модель человеческого общежития и сосуществования. И карантин, и рецессия – лишь внешние признаки этого внутреннего надлома. Главное в том, что появилась символическая дата, от которой можно вести отсчёт нового витка Истории человечества. Предыдущая переломная точка – 11 сентября 2001 года, когда стал очевиден провал просуществовавшего около 10 лет после победы в Холодной войне проекта «Конец истории», с его торжеством либеральной демократии, рыночной экономики и ожиданием поэтапного, но неотвратимого принятия западных ценностей всем мировым сообществом. Нынешние события – первый гвоздь в гроб потребительского общества, маскировавшегося за концепцией «постиндустриального мира», самоубийство государства – «ночного сторожа», а также свидетельство обострения противоречий по ряду направлений, о чём ниже.

Пандемия коронавируса – первое из потрясений, ожидающих жителей Земли в ближайшее время, а поэтому, конечно, влекущих за собою изменения мировой схемы взаимоотношений в различных сферах – от межгосударственных отношений и экономических связей, до личностной коммуникации. Слово «конечно», а также понимание причин слабости старой структуры требуют определённых доказательств, чему и посвящена данная публикация.

Не ждали?

Нельзя сказать, чтобы сигналы о грядущих переменах не посылались многомиллиардному населению планеты. Они, как раз, были.

В 2020 году произойдет всемирная экологическая катастрофа. К такому выводу пришёл американский специалист по компьютерному моделированию Дж. Форрестер, опубликовав его доказательство в книге «Мировая динамика» в 1971 году. Земные ресурсы ограничены, человечество размножается, а потребление возрастает. Население достигнет своего максимума в 2020 г., а затем начинает убывать, что вызывается истощением природных ресурсов. Этот процесс резко снизит эффективность капиталовложений и материальный уровень жизни и, как следствие, приведёт к сокращению народонаселения, – писал профессор Массачусетского технологического института 50 лет назад. «Противоречия не могут быть разрешены исторически сложившимися путями – миграцией, экспансией, экономическим ростом, технологическими преобразованиями». Последний пункт особенно важен с оглядкой на периодически звучащие мантры, что научно-техническая революция в скором времени разрешит последние проблемы людей.

Ожидали ли экономический кризис?

Не надо быть профессором экономики, чтобы отсчитать от предыдущего кризиса 2008-го года 12 лет и получить предельную дистанцию среднесрочного цикла Жюгляра, равно как и финиш 50-летней «длинной волны» Кондратьева, если отталкиваться от производственного спада начала 1970-х, пиком которого стало нефтяное эмбарго 1973 г.

Причина грядущих экономических и социальных потрясений – гигантский раздувшийся кредитный «пузырь», накаченный необеспеченными деньгами. При этом темпы роста экономики не поспевают за ростом задолженности.

В юбилейном (2017) докладе Римского клуба «Come On! Капитализм, близорукость, население и разрушение планеты» речь идёт о том, что в нынешнем мире «торжествует» (это – дословно) спекулятивный капитал.

Общий размер глобальных заимствований увеличился с $200 трлн в 2015-м до $250 трлн в конце 2019-го года. Очередное повышение властями США потолка госдолга уже не является сенсационной новостью. Низкие ставки, которыми гордятся американские и европейские банки – это не только возможность вкладывать в развитие бизнеса, но и стимул для того, чтобы брать всё больше дешёвых займов. Причём наиболее вовлечёнными в бесконечный долговой оборот, прежде всего, оказались развитые страны.

В 2015-м году госдолг КНР, с учетом долгов госкомпаний, достиг 155% ВВП – $28 трлн (по оценке консалтинговой компании McKinsey&Co), увеличившись за семь лет почти в четыре раза. В 2019-м этот показатель перевалил за 300% ВВП. По данным IIF, на США и Китай пришлось около 60% от суммарного роста задолженности.

Могла ли мировая экономика «переварить» эту огромную и неуправляемую задолженность? Приближение рецессии показывает, что нет.

«Девяносто восемь процентов финансовых операций носят ныне спекулятивный характер. В оффшорных зонах спрятано от двадцать одного до тридцати двух триллионов долларов», – сетовали докладчики Римского клуба два с половиной года назад.

Корпорации, пользуясь государственными гарантиями, набирают всё больше долгов, вкладывая их в высоколиквидные – часто виртуальные – активы и мало заботясь об инвестициях в реальный сектор. «Существует переизбыток капитала в фиктивных, но доходных сферах, в то время как направления, от которых зависит будущее планеты, испытывают дефицит средств». В данном случае придётся обратиться к столь нелюбимому Шопенгауэром, но напрашивающемуся в качестве советника «здравому смыслу». Не может масса людей, не производящая вообще ничего, получать максимум комфортных услуг по доступным для них ценам. И в этом – первый, но очень ощутимый удар по основам мировоззрения потребительского общества.

Одновременно происходила и неизбежная в таких случаях концентрация капитала. По оценкам объединения Oxfam, сформулированным в ежегодном докладе, посвященном неравенству и подготовленном к Всемирному экономическому форуму в Давосе (2019), за 2018-й год миллионеры разбогатели на $900 млрд, а состояние 26 богатейших людей мира оказалось сопоставимым с достатком 3,8 млрд бедных людей.

«Восемьсот миллионов человек продолжают голодать, тогда как два миллиарда имеют лишний вес», – резюмировали, правда по другому поводу аналитики, готовящие доклад «Come On!».

Но богатеют, естественно, не абстрактные скруджи-одиночки, зарывающие золотые монетки в подвале, а собственники и топ-менеджеры корпораций, контролирующих ресурсы, технологии и производственные линии, а также влияющих на порядок дня национальной и международной политики. И в этом – одно из наиболее острых противоречий современности, проявляющееся в борьбе за власть, ускользающую от государств в руки корпораций, которых во многом и устраивало постиндустриальное общество потребления. Парадоксально, но оказалось, что и государству в экстремальных условиях не на что больше опереться, как на крупный бизнес, который оказался готовым к экстренному проведению мобилизационных мероприятий.

Основа потребительского общества – средний класс, которому политики поют дифирамбы, как в развитых, так и периферийных странах – оказался в чрезвычайной ситуации совершенно беспомощным. Да и можно ли говорить о сохранении им своих позиций, даже в условиях внешне устойчивого развития? В США средний доход вырос на скромные 1,2% с 1979 года. В результате квалифицированные специалисты со стабильными доходами должны жить в кредит. В 2019 году совокупная задолженность всех домохозяйств США перед банками достигла нового исторического максимума — $13,86 трлн. Большую часть долга (68%) составляют ипотечные кредиты, общая сумма которых достигла отметки $9,41 трлн. То есть, взаймы берут люди, претендующие, пускай и в кредит, на собственное жильё.

Позволю себе цитату: «Money-Zine исследовал рост задолженности и рост доходов за последние несколько десятилетий, и обнаружил, что в 1980 году, потребительский кредит на человека составлял $1540, что составляло 7,3% от среднего дохода семьи в размере $21 100. В 2013 году задолженность по потребительскому кредиту составляла $9800 на человека, то есть 13,4% от среднего дохода семьи в размере $72 600. Это означает, долги выросли на 70% быстрее, чем доходы с 1980 по 2013 год».

Как следствие, в 2020-м году впервые в новейшую эру традиционные методы решения глобальных противоречий (между государствами и корпорациями, между реальным сектором экономики и спекулятивным капиталом, между наращиванием потребления и скромными цифрами роста экономики, между декларируемыми общественными ценностями и действиями политических институтов) оказались малоэффективными на практике. Пока это видно на уровне символов, самым ярким из которых стала очевидная растерянность политических лидеров Запада перед фактом пандемии. А за символами всегда следуют реальные перемены.

Зима близко

Сколько раз за последние полвека кричали «волки!», сколько увидело свет пророчеств, предсказаний и предвидений, что «конец света – близок», сколько людей с учёными регалиями предупреждали о возможных глобальных проблемах? Столько, что любое, даже самое авторитетное мнение могло утонуть в массовом информационном потоке, который не успевал усваивать и обрабатывать человеческий мозг.

В итоге, когда в Китае началась тихая паника по поводу неизвестной болезни, абсолютное большинство представителей рода человеческого не придали сообщениям из Поднебесной никакого значения.

Эпидемия рано или поздно закончится. Но в массовом общественном сознании уже утвердилось убеждение, что подобные события экстраординарного порядка вообще возможны. И что государства могут прибегать для их ликвидации к мерам, ранее немыслимые в системах «открытого общества».

Одновременно, это убеждение может вызывать (и вызовет) ожидания людей прочих перемен к худшему. Всадников Апокалипсиса, как мы помним, четверо, рядом с эпидемией (Чумой) – Война, Голод и Смерть.

Возможен ли голод? Во многих регионах Земли он и не прекращался. Война? Ну, разговоры о «демократии» и «свободе слова», которые нужно защищать от недоброжелателей, закончились вместе монополией США на насилие. Сейчас совершенно приемлемым в публичной политической риторике считается признание факта, что иностранные войска «спасают» нефть на территории другой страны. Да и товарооборот между государствами, ведущими «гибридные войны», уже вышел за рамки категории «немыслимого».

Изменится и матрица межгосударственных отношений. «Большая дубинка» в руках Вашингтона за последние годы теряет вес. Процесс размывания роли гегемона также может растянуться на десятилетия, но и тут видны первые вехи. Поражения в Афганистане и Ираке, как не прикрывай их миротворческими заявлениями, во всём мире именно как поражения и воспринимаются. А если нет гегемона, то каждая страна, оказавшись в кризисной ситуации будет действовать по принципу спасения, прежде всего, себя и своих граждан. Что и подтвердилось весной 2020-го.

Глобальное общество переживает шок и в нём утверждается готовность жить в условиях стресса. Именно эта тенденция будет доминирующей в течение следующего периода существования человечества.

Поэтому общество неизбежно начнёт обращаться к прошлым прогнозам, один из которых сбылся. И, естественно, будет находить в них то, что искало. «Всякие действия обращаются на того, кто заранее расположен их претерпеть» (Аристотель).

Тот же «Римский клуб» в цитируемом выше докладе выделил следующие потенциально технологические катастрофы:

– Создание, с помощью синтетической биологии, вирусных и бактериальных организмов с новыми и смертельными характеристиками и свойствами, которые могут заразить людей и распространиться по всему миру.

– Геоинженерия: серия предложенных крупномасштабных технологических вмешательств, направленных на «конструирование» нашего климата с целью замедления или даже полной реверсии наиболее серьезных последствий его колебаний.

– Новые разработки в области искусственного интеллекта, способного достичь или даже превысить уровень интеллектуальных возможностей человека в широком ряде отраслей и проблем.

Пока реализовался п. 1, но где гарантии, что для п.п. 2-3 просчитан план нейтрализации?

Учим китайский

Можно ли наблюдать ситуацию, при которой государство быстро и эффективно справилось с серьёзной проблемой? В нашем случае, с эпидемией?

Да, можно. И быстро, и эффективно. И жёстко.

Это, как вы поняли, Китайская Народная Республика.

Очевидное смятение руководства западных стран резко контрастировало с готовностью властей Поднебесной прибегнуть к крайним мерам. «Крайним», конечно, в понимании вчерашнего (уже – да) западного общества. Но таким, которые оказались действенными. Поэтому их пришлось буквально копировать по всему миру.

Однако государственная модель КНР – это не только способность экстренно нейтрализовать угрозу. Это – и вся предыдущая политика, направленная на повышения возможностей ежеминутного воздействия государства на общество и индивида. И если западные страны рискнут перенимать опыт Китая, то многое из его практики может кардинально изменить их философию взаимодействия с общественными институтами. Образно говоря, чтобы действовать, как тигр, придётся стать похожим на тигра.

А это – и контроль государства над настроениями граждан, возможно, в самом грубом «уйгурском» варианте.

И всеобъемлющая регуляторная политика.

И недопущение на территорию страны иностранных агентов влияния, а если такие появляются, то крайне неприятное для них реагирование с последующим игнорированием причитаний правозащитников.

И сложная система диффузии официальных (государство, корпорации) и неофициальных (партия, диаспора) структур, характер которой для Запада во многом остаётся загадкой.

Готовы ли остальные суверенные территории на подобные действия не только во время грозящей опасности, а до её наступления? Это будет зависеть от готовности государственного механизма перестроиться по такому лекалу, а общества – принять подобные ограничения.

Quo vadis?

Какими будут прочие тренды глобальной повестки дня в новую эпоху, заря которой совпадает со всемирным карантином?

Неуверенность в завтрашнем дне, жизнь в условиях стресса, постоянное ожидание пришествия некой объективной и опасной силы окажут решающее воздействие на поведенческие модели миллиардов людей.

Прежде всего изменится идеология. Национальный эгоизм вроде бы лишь мелькнувший на горизонте событий, всё же стал темой для дискуссий. Но сколь он продемонстрировал собственную эффективность в таком вопросе, как противодействие вирусной заразе, то именно к его продвижению будут склоняться и массы, и политики. Вероятно, предчувствуя это, глобалисты за последние годы выступили с рядом энциклик против «популизма», но что это такое и чем он может навредить, не объяснили. Подразумевалось, что «популизм» – это всё, что не укладывается в сложившиеся за последние 30 лет рамки европейской бюрократии и упакованных в либерально-толерантную оболочку ценностей Запада. Но так в Истории бывает часто – в качестве реакции на навязывание неких подразумеваемых, но не зафиксированных, а уж тем более, не отвечающих ожиданиям ценностей может прозвучать находящий у общества поддержку вопрос: «А почему?»

Вряд ли остановятся и на «заморозке» глобалистских процессов в той форме, в которой они протекали предыдущие 30 лет. Обоснованное С. Хантингтоном «столкновение цивилизаций» слишком часто за последние годы проявляло себя именно в тех моделях, которые он описывал, чтобы эти группы стран, сообществ и объединений можно было не замечать. Можно предположить, что именно в рамках нескольких созданных на цивилизационной основе союзов будут осуществляться интеграционные процессы. Впрочем – и это также лишь предположение – на основе внутрицивилизационной градации государств по уровню технологического уклада, готовности к мобилизационным мероприятиям и уровню ресурсов. То есть, будут условные «альфы» – ведущие страны, «беты» – младшие партнёры, пограничные «гаммы» и явные «омеги». Разумеется, такая дифференциация существует и сейчас. Разница в том, что её закрепят в нормативных документах. «Союз равных», хотя бы и номинальный, в виде нынешнего ЕС окажется просто невозможен. Межгосударственное равенство на основе абстрактных «ценностей» отменят, а, может быть, и запретят. И Brexit на этом пути – также лишь символ.

Естественно, вопросы о доминирующей роли доллара США, равно как и любой другой используемой в международных расчётах валюты, будут приобретать всё большую остроту. Перспективы, например, «евро» и вовсе туманные.

Возникнут новые и будут реанимированы старые религиозные учения, с упором, конечно, на эсхатологию. Не так-то просто существовать, зная, что в любой момент, независимо от твоего поведения, жизнь может оборваться в любой момент. Желающим углубится в психологические тонкости процесса можно порекомендовать прочитать постапокалиптические книги Стивена Кинга («Противостояние», кстати, о пандемии гриппа, «вырвавшегося» из лаборатории биологического оружия, «Мгла», «Мобильник»). ИГИЛ, таким образом, может стать не только предвестником, но и моделью для подражания для ряда фанатичных группировок.

Кардинально изменится подход к технологическому обеспечению функционирования государства. Прежде всего, государств-«альф». Соответственно вырастет и роль спецслужб, силовых структур, компетенция которых постепенно будет расширяться на различные сферы жизнедеятельности общества. Обеспечиваемое государством развитие технических возможностей будет направлено не на сервис, а на вхождение индивида в различные автоматические системы контроля и координации – от государственных и корпоративных.

Резко возрастёт роль корпораций, а также их противоречия с государством, о чём говорилось выше. И итог грядущего противостояния совершенно не ясен.

Вопрос ближайшего будущего – трансформация моделей коммуникаций, самая видимая из которых – социальные сети, которые неминуемо пройдут метаморфозы, превращающие осуществляемое посредством их скрытое, через эмоции, управление в непосредственный алгоритм координации по схеме: «команда – действие».

Можно ожидать увеличение потока беженцев, но отношение к ним в «альфах» ухудшится. Возможно, с введением фильтрационных структур, которые одних мигрантов будут допускать к работе, а других заворачивать назад.

Вообще – переоценка жизненных ценностей и роли индивида в обществе, общества – в структуре государства, а государства – в системе союзов – уже ждёт как философского обоснования, так и практической реализации.

Завтра наступило

Измениться ли всё «вдруг и сейчас» и «с понедельника мы станем другими»? Конечно, нет. Переходной период может затянутся на годы и десятилетия. И год, например, 2024-й может мало чем отличаться в повседневном сознании обывателя с его радостями, заботами и планами, от года 2019-го. Точно так же, как для миллиардов людей год 2002-й и последующие не противопоставлялись 2000-му году. Относительное оживление экономики (да-да, за спадом всегда идёт подъём) будет скорее содействовать, чем препятствовать конформистской модели поведения.

Но помня об опыте 2020-го года этот же обыватель всегда может ожидать риск попадания в проблемную ситуацию, в которой лично от него ничего не зависит. При этом – выказывая готовность терпеть экстренные мероприятия, направленные на минимизацию последствий проблемы.

Самое важное – это не столько готовность обывателя к такой ситуации, сколько укрепление в высших сферах государственного управления различных стран убеждения, что «китайский вариант» является шансом сохранить и государство, и общество, пусть и в видоизменённом виде.

Возникнут ли новые противоречия? Безусловно. Самое главное из них – состязания государств за доступ к ресурсам и рынкам сбыта, при которых вряд ли они будут выбирать методы, а тем более оправдывать их привычными ХХ веку категориями защиты демократии и прав человека. Всё будет предельно просто и жёстко. Как во время «опиумных войн» ХІХ века.

Укрепление роли и позиций ТНК может возвести некоторые из них в ранг субъектов международного политического процесса. И уже до середины этого века мы вполне можем стать свидетелями войны между очередным «Ганзейским союзом» или новой «Ост-Индской компанией» с независимым государством. Противоречие между государствами-«альфами» и ТНК станут причиной новых кризисов и переходу к следующему этапу Истории, но это уже – порядок дня последующих десятков, если не сотен лет.

«Вспышка» этого года – это не поворот к сворачиванию мирового глобализма. Это его новый виток, который качественно отличается от предыдущего, прежде всего, в направлении упорядочивания нынешних во многом хаотических форм межгосударственного и межчеловеческого общежития. Вот только понравится этот порядок далеко не всем.

То, что происходит сейчас (апрель 2020-го года) – ещё не кризис, но его символический предвестник. И, как всегда бывает в Истории, это не только путь падения, но и возможность для обновления человечества и созданных нами моделей самоидентификации, взаимодействия и сосуществования.

Автор: Александр Логинов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ